^В начало
tel: (+995) 32 184366
foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Эффект Ромео и Джульетты

Продолжаем серию публикаций о занимательных психологических эффектах. Всем хорошо известные герои Шекспировской трагедии Ромео и Джульетта за века превратились в символ любви. Сколько стихов посвящено их романтическим чувствам, сколько пьес написано по аналогии с трагедией Вильяма Шекспира. Однако была ли любовь двух молодых веронцев действительно такой неземной и вечной, как хотелось бы верить неисправимым романтикам? Ведь многие из нас, наверное, задавались вопросом, а продлилась бы любовь Ромео и Джульетты не пожертвуй они жизнью? Истина в том, что чувства двух молодых людей, приведшие к трагедии, были многократно усилены давлением извне. Это и есть «Эффект Ромео и Джульетты», когда привлекательность двух людей друг для друга увеличивается прямо пропорционально попыткам их родителей или других людей разлучить их. И подвержены этому эффекту все без исключения. Даже когда вопрос не касается чувств. Помните, наверное, поговорку – «Запретный плод сладок».

Так что же такое любовь, как некая психологическая реальность? И вообще существует ли она? Психологи пытались дать различные классификации любви.
Давайте рассмотрим одну из популярных за рубежом классификаций, построенную на взаимодействии двух факторов общения, – в данном случае это статус и власть. Оказывается, разные соотношения статуса и власти позволили выделить семь типов привязанности. Не будем долго останавливаться на всех из них, подробная классификация интересна больше специалисту, чем рядовому читателю. А вот романтическому типу стоит уделить внимание, чтобы разъяснить суть «Эффекта Ромео и Джульетты».
В этих отношениях партнеры равноправны, каждый из них обладает и сильным влиянием на другого, и готов идти навстречу другому во всем – любовь Ромео и Джульетты, любовь Тристана и Изольды, Юлии и Сен-Пре из «Новой Элоизы» Руссо, Рыцаря в тигровой шкуре и его прекрасной возлюбленной Нестан-Дареджан – литература всех времен и народов знает подобные примеры.
Как эже отмечалось выше, для любви благотворно отрицательное отношение к молодым со стороны окружающих. Ромео и Джульетта, давшие название этому психологическому эффекту, были не просто симпатичные молодые люди, жители Вероны, они были представителями двух враждующих семей Монтекки и Капулетти. И любовь их достигла апогея как раз после рокового поединка Ромео и Тибальта, когда вражда двух кланов достигла критической точки, и уже не было никакой возможности быть вместе.
В самом деле, и в жизни так случается, и нередко. Неблагоприятная внешняя ситуация, препятствия на пути молодых людей, враждебность со стороны окружающих по отношению к ним становятся часто причиной возникновения страстной любви. Шекспира интересовала только первая часть человеческой драмы. Жизнь исследует дальше. И нередко приводит вчерашних Ромео и Джульетту в кабинет к психотерапевту, а то и к дверям народного суда с заявлением на развод. Года через полтора-два после того, как страсти враждующих сторон улеглись, и старшие члены семей забыли о ссорах, и вместе нянчат любимого внука или внучку, вот тогда-то молодые люди вдруг обнаруживают, что вовсе не так сильна их любовь. Они неожиданно начинают смотреть друг на друга теми же глазами, что некогда их родители. Так что взрослым не мешает подумать о возможности такого исхода, не провоцировать вольно или невольно возникновение «эффекта Ромео и Джульетты».
Дело в том, что когда мы в опасности, когда испытываем страх, человек, оказавшийся рядом, внушает нам симпатию еще и потому, что как бы помогает преодолевать этот страх. Нам куда приятнее сознавать, что мы волнуемся не оттого, что боимся, а потому, что увлечены.

Этот вывод подтверждает ряд экспериментов. Вот интересный пример: местом проведения экспериментов стали два моста через реку, причем один висячий, а другой стационарный, по которому ходили машины. На одном и на другом мосту девушка останавливала проходящих мужчин, представлялась студенткой-психологом и просила ответить на несколько вопросов. Цель ее была на несколько минут задержать человека. Никто ей не отказывал. Причем на стационарном мосту вообще не было причины для отказа, а на висячем, хотя и было страшновато, но ни один из мужчин не отказался отвечать на вопросы, не хотел признаться в том, что ему страшно. Девушка благодарила ответивших и говорила, что с удовольствием расскажет впоследствии об исходе эксперимента и на прощание оставляла свой телефон.

d1В эксперименте участвовала одна и та же девушка, которая в обоих случаях вела себя одинаково. Разница была только в том, что на разных мостах она называлась разными именами.
Через несколько дней мужчины начинали звонить. Попадали они, естественно, в лабораторию, трубку поднимал лаборант, отвечал, что девушка неожиданно надолго уехала, и фиксировал, каким именем интересовались абоненты. Оказалось, что те, кого девушка останавливала на висячем, опасном мосту, звонили вдвое чаще, чем те, кого она встретила на мосту обыкновенном.
В чем дело? Может быть, девушка просто больше нравится той категории людей, которые ходят по висячему мосту? Эксперимент повторили. Теперь часть опрошенных останавливали по-прежнему на середине висячего моста, а часть – после того, как они сошли с моста. Оказалось, на тех, кто разговаривал с девушкой на мосту, она произвела большее впечатление. Таким образом, подтвердилось то, что сознание опасности невольно подсказывало нам объяснение, оправдывающее наше волнение. Мы скорее склонны считать, что влюбились, чем признаться в своем страхе. Когда в аналогичном эксперименте мужчин останавливал мужчина, подобных результатов получено не было.
Человек – существо исключительно любознательное. Мы ищем объяснения не только законов мироздания, но не хотим мириться даже с непониманием в отношении вполне конкретных вещей. Например, мы хотим точно знать, чем мы больны. Приходя на прием к врачу, мы подробно выспрашиваем его о ходе болезни, а вернувшись домой, листаем терапевтический справочник, как бы готовимся к тому, чтобы построить некую модель своего заболевания. И вовсе не потому, что увлечены медициной: мы хотим понять, что происходит с нами. Именно поэтому какая-нибудь незначительная деталь, причины которой нам неясны, может повергнуть в панику, тогда как серьезная неприятность, вполне объяснимая, не расстроит так сильно. Например, мы можем сравнительно спокойно относиться к зубной боли (в худшем случае зуб вырвут) и очень волноваться от какой-то пустяковой боли в боку – непонятно, откуда она взялась, вдруг – признак какого-то серьезного заболевания.
Так же люди ведут себя и в отношениях. Если при встрече испытывают некоторое возбуждение, то они пытаются как-то объяснить себе свое состояние. И нередко объясняют влюбленностью. Это может показаться неожиданным. Следуя такой логике, легко предположить, что любовь как бы придумывается.

d2В некотором смысле да, придумывается, но не более чем образы, созданные воображением художника. Результаты творческой фантазии мастера становятся реальностью, входят в нашу жизнь, возвышают ее. Также и «придуманное» чувство, резвившись и окрепнув в нашей душе, входит в реальную жизнь, становится фундаментом реальных отношений реальной семьи, создает вполне реальный, единственный для каждой пары, для каждой семьи мир. И, безусловно, меняет и возвышает нашу жизнь. Воистину мир без любви был бы уныл и безрадостен. Так что, создавая свое мироздание, создавая свою вселенную, едва ли человек обошелся бы без любви. Перефразируя Вольтера, можно заключить, что если бы действительно любви не было – ее следовало бы выдумать.